Бабушка когда-то была такой сильной и здоровой. Теперь она – овощ в доме престарелых. Лежит почти без движения. Питается из бутылочки. Верит, что Беа – это Эбба и что дедушка Джоэль, ее муж, не показывается, потому что шляется по бабам.

Дедушка ушел из жизни еще до маминой смерти. Папины родители тоже мертвы. Папа тоскует по ним, но совсем не так, как по Эббе. Он так и не оправился после ее кончины. И никогда не оправится. Беа известно, что он плачет каждый вечер перед сном.

Сигару она нашла в коробке в письменном столе, откуда забрала все ценное:

восемь сложенных купюр по сто евро в конверте с чеками;

лупу;

ключ к неизвестному замку;

обручальное кольцо с гравировкой «Мия, я твой навеки. Давид 9/5 1999»;

стопку порножурналов;

разные банковские документы, подтверждающие правдивость его хвастливых слов в метро.

Пятикомнатная квартира принадлежит Давиду Нюстрему – сорокатрехлетнему неженатому дипломату в Брюсселе, с вредной привыч кой слишком громко рассказывать по мобильному о своей блестящей карьере и высокой зарплате. Беа случайно подслушала его разговор в метро на перегоне «Сканстулль – Уденсплан», проследила за ним до самой квартиры, подсмотрела, что ей потребуется. Дальше оставалось только дождаться его отъезда в Брюссель.

Беа не жертва.

Беа берет от жизни все, что захочет.

Руками в кожаных перчатках она листает порножурналы, курит его сигары, гадает, к чему подходит ключ, почему Мия вернула кольцо и что такого случилось в его детстве, отчего он сегодня хвастается направо-налево, чтобы почувствовать собственную значимость.

Беа берет лупу, чтобы получше разглядеть на удивление расплывчатое фото в порножурнале.

Рука мужчины лежит у женщины на затылке. Губы целуют волосы. Мужской орган чуть касается ее лона, словно спрашивая разрешения двигаться дальше. Картинка, конечно, вульгарная, но все равно в мужчине есть какая-то нежность, пусть и наигранная.

Зажмурившись, Беа погружается в свои фантазии. Потом встает, кладет вещи в рюкзак и переходит к следующей комнате.