Арон, 77, рыбак.

Ему не нравится, когда его называют пенсионером. Рыбак всегда остается рыбаком, говорит он.

Арон сидит на стуле, руки, все в шрамах, лежат на коленях. Худой и морщинистый, он одет в выходной костюм и выглядит очень аккуратно. Тонкие белые волосы зачесаны набок.

Он улыбается беззубым ртом с заячьей губой.

В детстве одноклассники мучали его, засовывая пальцы и другие предметы в дыру у него во рту. Они визжали от отвращения и злорадства, когда обнаружили, что можно засунуть целый пятак. После этого его прозвали Свиньей-копилкой. Даже учителя тайком его так называли.

Он никогда не целовал ни одну женщину. И мужчину тоже. Он рассказывал об этом со слезами на глазах, и София не решилась фотографировать его слезы. А на прощание рыбак сказал, что она очень красивая дама.

София запрокидывает голову и видит вентилятор. Почему они его не включат? Смотрит в сторону кухни. Пахнет свежей выпечкой. Может, купить одну булочку домой? С сахарной обсыпкой. Ей нравится, как сахар трещит на зубах. Еще ей нравится звук, с которым ломаются стебли тюльпанов. Когда она его слышит, то думает о маме: она всегда сажала тюльпаны осенью, чтобы они расцвели весной. Желтые, белые, красные тюльпаны… мамины руки, зарывающие луковицы в почву, маленькие ловкие руки с блестящими от крема ногтями.

София смотрит на свои руки. Такие большие и неуклюжие. Прячет под столом, вспоминает губу Арона, и ей не так одиноко.

Слегка повернув голову, она украдкой смотрит на Беа.

От этой худой женщины в черном так и веет скорбью. Она методично подносит ко рту кружку с кофе и так же методично откусывает от бутерброда, словно сдает экзамен.

Сунув руку в сумку, София осторожно достает фотокамеру и тайком делает снимок без вспышки.

Беа заметила поворот головы, но щелчка не слышала. Она занята вторым пунктом в списке. Беа наслаждается тишиной без вентилятора.

Ей просто пришлось принять меры. Ветром от него ее чуть не продуло, а жужжащий звук сводил с ума. Поэтому пару ночей назад она вскрыла замок отмычкой, перерезала пару проводов и решила эту проблему. Воспользовавшись случаем, даже выпила чашечку ворованного кофе в тишине за своим любимым столиком. Беа вспомнилось, что в ту минуту ей хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом, разделить радость.